Бывший полузащитник сборной России Алексей Смертин объяснил, почему ему нравится думать о смерти.
- 50-летний Смертин ранее пробежал 50 километров в Оймяконе.
- Забег проходил при температуре минус 41 градус по Цельсию.
- Смертин провел 55 матчей за сборную России.
– Вернусь к страху. В принципе ведь такие вещи, как неделя в Сахаре по страшной жаре и 50 километров в Якутии по жуткому холоду, – это реально опасно для жизни. Когда готовишься и бежишь, не боишься просто умереть на дистанции или так сильно заболеть, что уже станет не до чего?
– Нет. Здесь срабатывает философия стоицизма, которую я впитал, вдоль и поперек прочитав Марка Аврелия, Сенеку, Эпиктета. И их отношение к смерти. Куда ведет путь каждого из нас, понятно. Нет людей, которые живут вечно, да и мне не хотелось бы – это и опасно, и скучно. Так вот, если бы завтра наступил расчетный час, то из моих уст была бы одна только благодарность за все, что со мной происходило. Так и живу, в чем-то приближаясь к тем самым стоикам, которые рассуждают ровно так же. О смерти нужно думать, и я практически ежедневно о ней думаю. И мне от этого жить проще и интереснее.
– Почему?
– Потому что тем большее удовольствие получаю, как теперь выражаются, «в моменте»! И оно гораздо выше, чем у человека, который строит планы на будущее – покупка дома, самореализация, стать генеральным директором, получать зарплату в полтора-два раза больше через десять лет... У меня таких мыслей нет. Может, поэтому из музыкантов для меня номер один – Александр Башлачев, СашБаш. Его творчество было пропитано фатализмом. Никого не пытаюсь этому научить. Но у меня с ним очень большая внутренняя перекличка.
Я живу сегодня. Может, потому что закрыл все свои начальные потребности. И самореализовался через футбол. При этом он мне не был дан просто так, не подарен. Я вкалывал, трудился, каждый раз выгрызал место в составе, начиная от барнаульского «Динамо» и заканчивая «Челси» – где, к сожалению, это место выгрызть не смог, поскольку на нем играл Клод Макелеле, лучший опорный полузащитник мира того времени. Но я все равно пытался!
Так вот, закрыв начальные потребности и самореализовавшись, ты чувствуешь некую свободу. Занимаешься любимым делом, вовлекая в футбол людей с инвалидностью, преподаешь в Сколково. В прошлом году меня там сделали официальным экспертом бизнес-школы. И говорю я не про бизнес, а про футбол как инструментарий, потому что любая компания – это команда, где есть лидерство, командообразование, целеполагание, мотивация. И в этом они едины с игрой, которой я отдал много лет. У меня есть сравнительные характеристики командного образования на примерах трех стран.
Объясняю людям, что операционным управлением в футболе занимается не тренер, а игрок, лидер, капитан команды. Потому что это в хоккее ты меняешь пятерку через 40 секунд, делаешь наложения звеньев, тасуешь их. Там, в волейболе, баскетболе, пляжном футболе есть тайм-ауты, которыми можно многое изменить. А в футболе ничего этого нет, он для меня – как марафонская дистанция, и никакой тренер, каким бы стратегом, Моуринью моего времени, он ни был, не способен рассчитать всего в одиночку. В мое время еще и всего три замены было. Говорю об этих смыслах футбола, а не про 4-4-2 или современные схемы. Которых, кстати, досконально не знаю, потому что не смотрю его.
